Но поскольку процитированное высказывание Ленина не дает никаких оснований для подобного вывода, Гудман бесцеремонно извращает это высказывание. Вот к каким способам «доказательства» приходится прибегать фальсификаторам, когда нет действительных аргументов.
Что касается самого выражения «самоопределение пролетариата», то здесь Гудман прибегает к более тонкой подделке — подмене понятия. Что именно имел в виду Ленин, видно из следующего его высказывания: «В вопросе о самоопределении наций, как и во всяком другом вопросе, нас интересует прежде всего и более всего самоопределение пролетариата внутри наций». Ясно, что Ленин пишет о «самоопределении пролетариата» вовсе не в том смысле, как его понимает Гудман. Речь идет об определении пролетариатом своей классовой позиции в любом вопросе, в том числе и в национальном.
Когда пролетариат сумел убедить в правильности своей позиции трудящееся большинство нации, тогда его воля действительно становится волей нации, и он к этому стремится. Достигается это не насилием, а разъяснительной работой, убеждением. Когда массы на собственном опыте убеждаются в правильности позиции пролетариата, они переходят на его сторону. Таков смысл «самоопределения трудящихся», «самоопределения пролетариата», «самоопределения классов» в ленинском понимании.
Что же касается другого смысла этих понятий, который фальсификаторы приписывают Ленину, то сам Ленин, напротив, решительно критиковал попытки заменить «самоопределение наций» «самоопределением трудящихся». Когда при обсуждении второй Программы партии на VHI съезде РКП Бухарин противопоставил лозунг «самоопределение трудящихся» лозунгу партии о политическом самоопределении наций, Ленин подверг его позицию резкой критике.

Таким образом, признание права наций на самоопределение не требует, чтобы марксистско-ленинская партия обязательно «голосовала» за отделение данно.и нации. Определяя свое отношение к отделению той или иной нации в каждом конкретном случае, партия учитывает цели национального движения: направлено ли оно на ослабление, на свержение империализма или на его укрепление и. сохранение.
Однако, требуя, чтобы пролетариат занимал вполне определенную позицию в каждом конкретном случае самоопределения наций, большевики тем не менее не отождествляли пролетариат и нацию и не «приравнивали решение пролетариата к решению нации», как считают Лоу и К°. Сославшись на слова Ленина, что вопрос о целесообразности отделения той или иной нации партия должна решать в каждом отдельном случае совершенно самостоятельно с точки зрения интересов всего общественного развития и интересов классовой борьбы пролетариата за социализм», и настойчиво пытаясь противопоставить партию массам, Лоу делает неожиданный вывод: «Таким образом, высокоцентрализованная партия должна была играть решающую роль в осуществлении национального самоопределения. Насколько после этого,— восклицает он,— искренним и реальным был большевистский лозунг права всех наций на самоопределение?!»
Насколько после этого добросовестным в научном отношении можно считать этого американского ученого?
Ведь совершенно ясно, что речь у Ленина идет о позиции партии и об агитации, которую партия должна вести в пользу своей позиции. Нация имеет право на самоопределение, а партия пролетариата — право на агитацию в пользу своих взглядов. Выступая против кавказских меньшевиков-ликвидаторов, Сталин писал: «Национальность решает свою судьбу, но значит ли это, что партия не должна повлиять на волю национальности в духе решения, наиболее соответствующего интересам пролетариата?

Именно с развитием капитализма связано формирование таких признаков нации, как общность территории и общность экономики которые и делают ее качественно отличной от всех дотоле существовавших общностей людей (например, народностей, которым свойствен в определенной степени общий язык и определенные общие традиции). При этом нация складывается легче и естественнее всего на основе такой общности людей, как национальность или народность, то есть языковой и культурно-бытовой общности, но причины возникновения нации лежат в развитии экономики, а именно в формировании капиталистических производственных отношений.
Все это отразилось в марксистском определении нации как исторически сложившейся устойчивой общности людей, возникшей на базе следующих основные признаков: общности языка, общности территории, общности экономической жизни и общности психического склада, проявляющегося в общности национальной культуры.
Американские так называемые исследователи марксизма делают все, чтобы отодвинуть в тень марксистское определение нации, чтобы внушить читателю, что ничего нового и стоящего его внимания в этом определении нет. Причина простая: слишком уж нежелательные для них выводы следуют из научного, материалистического, конкретно-исторического определения нации.
Ленин не только показал, что нация — это историческая категория определенной эпохи, эпохи капитализма, вскрыл связь ее формирования с формированием капитализма, но и доказал, что все дальнейшее развитие нации связано с развитием экономики, сначала капиталистической, а потом социалистической.

Теоретической стороне вопроса о праве наций на самоопределение уделяется немало внимания в современной американской социологической литературе, посвященной национальной политике КПСС, особенно в следующих работах: А. Лоу «Ленин о национальном вопросе»; Э. Гудмана «Советская модель мирового государства»; Ф. Багхорна «Советский русский национализм», «Идея колониализма» (сборник статей) и др. Пытаются теоретизировать на тему о Программе РКП (б) и марксистско-ленинских воззрениях на национальный вопрос и ряд авторов конкретно-исторических работ: С. Зенковский (Пантюркизм и ислам в России, 1905—192Э), А. Парк (Большевизм в Туркестане, 1917—1927), Н. Вейкар (Белоруссия: создание нации), Б. Дмитришин (Москва и Украина, 1918—1953: исследование русской большевистской национальной политики), А. Адаме (Большевики на Украине. Вторая кампания, 1918—1919), А. Мазур (Финляндия между Востоком и Западом), Р. Салливэн (Советская политика и Украина, 1917—1957), Р. Пайпс (Создание Советского Союза. Коммунизм и национализм, 1917—1923).
Общим для всех содержащихся в этих работах концепций и утверждений теоретического характера является то, что одной из причин «нереальности» принципа права наций на самоопределение в условиях Советской власти объявляется «теоретическая несостоятельность», «внутренняя противоречтгвость» большевистской трактовки этого требования.

Незаметдин Ходжаев —из семьи рабочего, вступил в Коммунистическую партию в июне 1918 года и возглавил первую партийную организацию в «старом городе» Ташкента. Работал председателем исполкома Старогородского Совета. В ходе революции Н. Ходжаев проявил себя как пламенный пропагандист идей партии, выдающийся организатор революционных масс и подлинно героическая личность. Был делегатом I съезда Коммунистической партии Туркестана, на котором его избрали членом краевого комитета партии. Позже работал в составе ТуркЦИКа и на других руководящих должностях в партийных и советских органах республики.
Рахимджан Рахимбабаев — из дехканской бедноты селения Хан-Абад Андижанского уезда, член Коммунистической партии с 1919 года, работал председателем ревкома и исполкома Совета своего селения, в комиссии по проведению первого набора коренного населения в Красную Армию, председателем Андижанского ревкома. Склонил на сторону Советской власти десятки отрядов басмачей в результате личных переговоров, для которых требовалось беззаветное мужество и глубочайшая убежденность в правоте коммунистических идей. Р. Рахимбабаев был избран делегатом на IX Всероссийский съезд Советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов.
Назир Тюрякулов пришел в революцию из казахской семьи мелкого кокандского торговца. В сентябре
1918 года вступил в большевистскую партию. Работал в Кокандском Совете рабочих, солдатских и мусульманских депутатов и в его печатном органе «Халк газети» («Народная газета»). В 1919 году в качестве работника Ферганского областного ревкома участвовал в организации борьбы с басмачеством, в качестве заведующего областным отделом народного образования организовывал школы, ликбез, художественную самодеятельность, вел пропагандистскую работу. В сентябре
1919 года был избран председателем ТуркЦИКа, потом секретарем ЦК КПТ. «Выдающийся самородок, марксистски мыслящий человек» —так отзывался о нем В. В. Куйбышев. В марте 1922 года Н. Тюрякулов участвовал в качестве делегата в работе XI съезда РКП(б).

Характерным для фальсификаторов является тезис о якобы массовом сопротивлении «русской» Советской власти. Таковым они объявляют басмачество, называя его «народным движением сопротивления» (Пайпс), «партизанским» и «патриотическим» движением (Рывкин), «движением за национальную независимость» (Рязановский). Большинство из них старается преуменьшить связь басмачей с русскими белогвардейцами и затушевать классовую суть движения
Парк объясняет возникновение басмачества желанием местного населения осуществить право на самоопределение и трактует его как реакцию на «репрессивную и безответственную» политику Советского правительства.
Утверждения американских историков о сущности и причинах басмачества противоречат действительности. о многом говорит социальный состав басмачества и его руководства. Главарями его были деятели «Кокандской автономии», которые, по мнению Рывкина, «придали идеологический и патриотический оттенок деятельности басмачей» Ясно, что они выражали интересы реакционных классов. Что касается социального состава самих басмаческих отрядов, то он был пестрым. В басмачи шли представители разбитых эксплуататорских классов, чтобы попытаться с оружием в руках вернуть отнятое народом. В этих отрядах были и отсталые дехкане, поддавшиеся антисоветской и религиозно-националистической пропаганде. Связь этого движения с иностранной контрреволюцией играла гораздо большую роль, чем отводит ей, например. Парк. Басмачество было орудием в руках английских империалистов, которые направляли его против Советской республики, снабжали оружием и снаряжением.

В национальном секторе рабочего класса Туркестана была и другая часть. «На днях в туземной части города Ташкента,— сообщала 9 января 1918 года «Наша газета»,—состоялся многотысячный митинг мусульман всех политических партий. Обсуждался вопрос о текущем моменте и об отношении к так наз. «правительству автономного Туркестана». Выступало много ораторов. В результате была принята резолюция о том, что собравшиеся не признают власти самозваного кокандского правительства». А 21 января в той же газете читаем, что на IV краевом съезде Советов представители Самарканда, Термеза, Катта-Кургана, Джизака, Асха-бада, Перовска, Казалинска заявили о том, что «рабочие-мусульмане идут вместе с русскими рабочими». Трудящиеся в большинстве своем не пошли за буржуазными автономистами, а, напротив, нередко выступали против них.
Парк уверяет, что «Ташкентский Совет... не рассчитывал на активную поддержку местного населения в кампании против Коканда», что не только дехканство, но «даже национальный рабочий класс отказался поддерживать новое правительство» —Совнарком Туркестана.
Свое заявление Парк подкрепляет ссылкой на статью П. Алексеенкова «Кокандская автономия». Но если мы раскроем соответствующую страницу, к которой нас отсылает Парк, то увидим там нечто иное: «Относительно национального сектора рабочего класса необходимо отметить,— пишет Алексеенков,— что часть его, благодаря своему специфическому положению в производстве и благодаря низкому уровню развития, недостаточно активно поддерживает Советскую власть, а некоторая часть занимает даже позицию нейтралитета»
Разве это идентично заявлению Парка? Часть рабочих коренного населения, о которой говорит Алексеенков, у Парка превращается в весь национальный рабочий класс. Здесь проявилась характерная для буржуазных фальсификаторов склонность к неправомерным обобщениям.

Американские авторы вообще игнорируют главную тенденцию социалисфической революции в Туркестане— приобщение к ней все более широких трудящихся масс коренного населения, несмотря на всю их отсталость, темноту, националистические и религиозные предрассудки. Это происходило с неизбежностью, по мере того как перед народом раскрывался смысл Советской власти, и под влиянием мероприятий Коммунистической партии по вовлечению нерубских трудящихся в политическую жизнь. Большую роль сыграло и разоблачение буржуазно-феодальных националистов в глазах мусульманских трудящихся.
О классовом самоопределении коренного населения Туркестана, об отношении трудящихся к Советской власти, к социалистической революции убедительно свидетельствует история краха буржуазно-националистической «Кокандской автономии».
Парк выдает «кокандское автономное правительство» за воплощение национальных интересов населения Туркестана. Причиной возникновения «Кокандской автономии» он объявляет «колонизаторство» большевиков, а также их «неспособность» навести порядок в крае.
Рассмотрим действительное положение вещей. «Кокандское автономное правительство» было образовано в конце ноября 1917 года, и вскоре его возглавил руководитель партии «Шуро-и-исламия» М. Чокаев. О том, могло ли это правительство действовать в интересах национального большинства, говорит его состав. В «кокандское правительство» входили руководители мусульманского духовенства Абиджан Махмудов, Нар-бутабеков, Чанышев; крупные хлопковые коммерсанты, связанные с английскими и германскими промышленными и финансовыми кругами, Потеляхов и братья Вадьяевы; крупные землевладельцы и представители крупной городской буржуазии Ферганы Мир-Адыль и Камаль-Казы; ташкентский миллионер Ариф-Ходжа-Азиз Ходжаев и др. В этой же компании оказались уездные начальники Ситняковский и Мидинский, священник Никулин, правый эсер В. Чайкин, меньшевики Покровские

Какое дело Парку до того, что еще в начале апреля 1918 года посланец Совета Народных Комиссаров РСФСР П. Кобозев на заседании Ташкентского Совета внес предложение о необходимости созыва краевого съезда Советов для решения вопроса о советской автономии края, что после этого партийные организации Туркестана провели основательную разъяснительную работу в массах? Парк игнорирует и то, что 13 апреля в «Нашей газете» была опубликована от имени Наркомнаца статья Сталина «Одна из основных задач», излагавшая принципы советской автономии. Наконец, в том же апреле 1918 года на V съезде Советов была зачитана телеграмма за подписью Ленина и Сталина, которые заверяли делегатов в том, что Совнарком будет поддерживать автономию Туркестана на советских началах.
Но именно эта советская основа автономии Туркестана и не устраивает Парка. Поэтому-то он выдвигает свою причину отсутствия официального утверждения Конституции, а заодно и свое толкование автономии. «Советская автономия, — пишет Парк, — не означала политического равенства». Ясно, что такое утверждение «работает» на пресловутую концепцию «советского колониализма». Но что Парк -имеет в виду? Если политическое равенство автономных республик, входящих в федерацию, то такое равенство обеспечивалось Конституцией РСФСР: в ней провозглашалось, что «Российская Советская Республика утверждается на основе свободного союза свободных наций, как федерация советских национальных республик», и фиксировались «равные права за гражданами независимо от их расовой и национальной принадлежности.

В апреле 1918 года V краевой съезд Советов Турке­стана провозгласил автономию края. И вот Парк выдвигает следующий тезис, призван­ный опорочить большевизм. Сутью дальнейших собы­тий объявляется борьба между «Ташкентом» и «Центром» на почве разногласий в понимании автономии. По­зиции, по мнению Парка, определялись тем, что «Центр» стоял за централизацию, а «Ташкент» был против нee. Парк проходит мимо таких заявлений «Ташкента»: «В национальной политике мы не отсту­пим от лозунгов нашей партии большевиков-коммуни­стов и будем действовать согласно с центральным пра­вительством». Чтобы чем-то подкрепить свою порочную концепцию. Парк ссылается на три статьи, опубликованные в со­ветской прессе первых лет революции, из которых при ближайшем рассмотрении следует только то, что вокруг несовершенного в первоначальном виде проекта Кон­ституции Туркестана разгорелись споры и при этом бы­ли высказаны разные точки зрения. Конституция Туркестанской АССР была первой из конституций, принятых в автономных республиках. Ес­тественно, что она рождалась в дискуссиях. Теоретиче­ские споры вокруг проекта Конституции были неизбеж­ны и полеаны для дела. Важно то, что окончательный текст Конституции, принятый VI сьездом Советов Тур­кестана в октябре 1918 года, был результатом совмест­ной работы представителей Туркестана и РСФСР. Пре­дыдущий, V съезд в утвержденном им Положении о Туркестанской республике записал, в частности, следую­щее:. «Туркестанская Советская Федеративная Рес­публика, управляясь автономно, признает и координи­рует свои действия с Центральным правительством Рос­сийской Советской Федерации... Для определения взаимоотношений с центральным правительством изби­рается съездом комиссия из пяти человек, которая пос­ле съезда отправляется для этой цели в Москву»

Позиция «старых коммунистов» в корне расходи­лась с ленинской. Ленин неустанно предостерегал пар­тийные организации об опасности шовинизма, способ­ного (Нанести непоправимый урон пролетарскому делу. Ленин указывал, что «дьявольски важно завоевать до­верие туземцев; трижды и четырежды завоевать; до­казать, что мы не империалисты, что ты уклона в эту сторону не потерпим»
Сильное противодействие «старые коммунисты» встретили уже на II съезде Компартии Туркестана. II конференция КПП (март 1919 года) в противовес их позиции приняла решение о создании Краевого мусуль­манского бюро, которое сыграло затем большую роль в привлечении моренного населения к активной дея­тельности «а стороне Советской власти. Ожесточенная борьба с последователями «старых коммунистов» — группой Казакова—Успенского — продолжалась на III и IV краевых съездах партии и на VIII съезде Сове­тов Туркестана. На IV Чрезвычайном съезде КПТ, со­стоявшемся осенью 1919 года, деятельность этой группы была осуждена, а ее участники отстранены от руковод­ства партийной и советской работой. Недовольство ши­роких партийных масс деятельностью шовинистически настроенных работников, их отходом от правильной на­циональной политики проявилось во многих выступ­лениях делегатов III съезда Компартии Туркестана. Американские же фальсификаторы, игнорируя это, бе­рут факты беззаконий, содержащиеся в отдельных вы­ступлениях, и на их основе строят свой тезис об анти­народной сущности Советской власти.
Парк, считая, очевидно, что приводит убийственный аргумент, ссылается на письмо бедняка мусульманина, оглашенное на III съезде Компартии Туркестана, в ко­тором содержатся действительно вопиющие факты без­законий по отношению к национальной бедноте со сто­роны местных властей Но почему Парк не говорит, с какой верой в Советскую власть и Коммунистическую партию написано это письмо?

Положение Советской власти и Коммунистической партии, по свидетельству Билика, стало в Самарканде особенно прочным после организации в «старом городе» Совета рабочих и дехканских депутатов. Основой Совета стал «Иттифак», состоявший из эксплуатируемых элементов местного населения; Совет почти полностью состоял из мусульман. В лице «Иттифака», как массовой организации, а затем Совета, пишет Билик, массы получили органы подлинно демократического руководства. «Иттифак» составлял большинство и в Самаркандском Совете рабочих, солдатских и крестьянских депутатов «нового города». Вся работа Совета, подчеркивает автор, направлялась и организовывалась большевиками. Билйк рассказывает о том, каким авторите1ом пользовались Советы в Самарканде и в окрестных кишлаках, как дехкане приходили в Совет разрешать наболевшие вопросы. Он, в частности, приводит пример, когда группа дехкан заявила, что возвратится в кишлак только тогда, «когда представитель большевиков... отправится вместе с ними и установит на месте власть бедноты». Автор справедливо замечает, что «эти яркие примеры не запечатлелись документами. В таких случаях /не писали, слишком дорого было время...»
|Конечно, так было не везде: чем дальше от городов и железных дорог, тем меньше была затронута революцией устоявшаяся веками жизнь. В первые годы революции имелись такие кишлаки и аулы, где Советская власть .никак себя еще не проявила.
Но те факты, которые были, о которых саидетельствуют очевидцы, нельзя игнорировать, как это делают буржуазные историки. Надо сказать, что не нм принадлежит приоритет в замалчивании фактов политической активности местного населения. Подчеркивая необходимость изучения деятельности организаций мусульманских трудящихся и совместной работы разных национальностей в Советах, Билик пишет: «:Это надо сделать особенно потому, что есть «историки», которые утверждают, что коренное население по вине Коммунистической партии Туркестана не принимало участия в Октябрьской революции, что будто бы в Советах не участвовало местное мусульманское население»

Оказывая «лояльность» Чокаева и его друзей к Советской власти, Зенковский пишет, что они, мол, да-же хотели участвовать в правительстве и предлагали следующее представительство: 6 человек от «Улемы» и 3 от Ташкентского Совета и ревкома, но «Советы» не согласились «а это. Совершенно ясно, что не понравилось Чокаеву в политике Советской власти: она была политикой диктатуры пролетариата, направленной против эксплуататоров, и пролетариат ие желал делить с ними власть. Зенковский же изображает этот факт как нежелание русских допустить к власти представителей коренных национальностей.
Несомненно другое: основой для принятия 1 съездом Советов указанного тезиса было нежелание допустить к власти антисоветски настроенных людей. Но решение было неправомерно обобщающим, огульным и потому ошибочным, противоречившим принципам советской национальной политики.
Речь идет о следующих строках принятой съездом декларации: «Включение в настоящее время мусульман в органы высшей краевой революционной власти является неприемлемым как ввиду полной неопределенности отношения туземного населения к власти Советов р. с. и к. депутатов, так и ввиду того, что среди туземного населения нет классовых пролетарских организаций, представительство которых в органы высшей краевой власти фракция приветствовала бы». Сторонники этого взгляда игнорировали действовав­шие в то время организации мусульманских трудящих­ся. Не учли они и других фактов, свидетельствовавших буквально о взрыве революционных настроений и симпатий к большевикам в среде трудящегося корен­ного населения в первые же месяцы победы Советской власти.
Здесь следует отметить, что американский социолог Дайнерстейн, признавая в противовес Парку и другим усилия коммунистов по вовлечению коренного населе­ния в политическую жизнь, объясняет это... полной изо­ляцией Коммунистической партии
Все это находится в явном противоречии с фактами.

Важнейшей задачей также было восстановление хлопководства в Туркестане и повышение его эффективности. В 1918 году Ленин подписал декрет правительства РСФСР об освоении засушливых земель и дальнейшем развитии ирригации и хлопководства. В ноябре 1920 года СНК РСФСР издал постановление «О пятилетней восстановительной программе снабжения туркестанских и азербайджанских хлопкоробов». Были выделены средства на ирригацию. В 1921 году в Туркестан была направлена группа специалистов-ирригаторов и оборудование.
Принимались меры и для того, чтобы расширить в крае производство хлеба и других продовольственных культур. Несмотря на собственное тяжелое положение, другие районы республики делились с Туркестаном посевным материалом. В июле 1920 года в Туркестан было послано 100 жаток и 100 косилок, а осенью — 1204 плуга, 65 борон, 90 сеялок, 66 сенокосилок, 128 культиваторов, 26 лобогреек, 19346 кос. Это в условиях, когда раздобыть лопату или килограмм гвоздей было невероятно трудно.
Политика Советской власти носила классовый характер, способствовала укреплению союза рабочих и крестьян. Как сообщала 20 января 1918 года «Наша газета», на краевом крестьянском съезде было оглашено коллективное ходатайство 106 жителей кишлаков Ташкентского уезда о необходимости экспроприации земли у баев «для равномерного распределения доходов между безземельными мусульманами, работающими на баев-эксплуататоров». В марте 1918 года Совнарком Туркестанского края объявил о национализации имений, принадлежавших как «мусульманским», так и русским землевладельцам. Национализированная земля, скот, инвентарь распределялись между малоимущими дехканами и крестьянами. Осуществляя указания РКП(б) и СНК РСФСР, 21 августа 1918 года ЦИК и СНК ТАССР приняли решение о создании в селах и кишлаках комитетов бедноты.

Советская Россия, до крайности разоренная империалистической войной, страдающая от страшной разрухи и голода, сражающаяся на многочисленных фронтах гражданской войны, делилась последними ресурсами с голодающим Туркестаном. С ноября 1917 по февраль 1918 года, несмотря на то что Туркестан был отрезан от России первой «оренбургской пробкой», возникшей в результате мятежа казачьего атамана Дутова, ценой неимоверных усилий было доставлено из центра в Самаркандскую, Ферганскую, Закаспийскую и СырДарьинскую области 886 вагонов хлебных грузов. В конце января 1918 года Туркестану было отдано из центра 300 тысяч рублей на борьбу с голодом
В мае 1918 года в Туркестан было отправлено более 1 миллиона пудов пшеницы и 500 тысяч пудов кукурузы. Позже по указанию Ленина Туркестану была отдана часть продовольствия, предназначенного для центральных областей России, а именно 100 вагонов пшеницы и 15 вагонов ячменя В 1918 году Наркомпрод ассигновал 20 миллионов рублей «а закупку хлеба для Туркестана
Со своей стороны Советское правительство Туркестана провело ряд важных мероприятий, чтобы противостоять голоду. Среди них и рассылка уполномоченных в соседние области с целью закупки хлеба, и сбор пожертвований, и реквизиция продовольствия у богачей. И организация бесплатных столовых для голодающих. Живописуя смерть от голода, продажу мусульманами жен и детей «а базарах и т. п., Парк ссылается на книгу Т. Рыскулова. Однако Парк как будто не замечает приведенных в этой же книге документов, которые говорят о том, что правительство Туркестана приложило огромные усилия для спасения голодающих О мероприятиях Коммунистической партии и Советской власти по борьбе с голодом в тяжелые месяцы зимы и весны 1918 года сообщалось почти в каждом номере «Нашей газеты» и в других изданиях, вполне доступных Парку, как и любому иному исследователю.

Все эти факты свидетельствуют о том, что версия об абсолютной пассивности нерусских трудящихся Туркестана расходится с действительностью. Поэтому утверждение американских фальсификаторов о том, что Октябрьская революция якобы не имела почвы в Туркестане, несостоятельно.
Если бы американские историки стали исследовать степень подготовленности трудящихся масс коренного туркестанского населения к социалистической революции и на основе этого сделали вывод, что это население отставало в своем социально-политическом развитии, а это обусловило серьезные трудности в процессе его революционизирования и поворота к Советской власти, хотя и не остановило этого процесса, то это отражало бы действительность. Конечно, в своей массе это население было политически менее зрелым, чем трудящиеся центральных областей России или русские железнодорожные рабочие в Туркестане, хотя нельзя, как показывают факты, абсолютизировать эту неподготовленность и незрелость. Но если, например, у Е. Федорова такое абсолютизирование являлось заблуждением, то у американских авторов это продуманная позиция обвинения Коммунистической партии в «пересадке» русской революции на чуждую почву, в колонизаторстве.
У Федорова утверждение о пассивности и политической неорганизованности мусульманских трудящихся перед Октябрем только оттеняет колоссальную притягательную силу социалистической революции и политики Коммунистической партии. «Туркестан пережил оригинальную полосу пятилетней борьбы за власть Советов, — заключает свою статью Федоров.— В этой борьбе много было ярких, полных драматизма, моментов, из которых русские рабочие, дехканская беднота и часть местной интеллигенции выходили победителями. В этой борьбе дехканская беднота. И местная интеллигенция связали свои интересы с судьбами рабочего дела и Советской власти».
Именно этим определялась прочность Советской власти.
Вас интересует казак Степан Разин? Тогда заходим на сайт razdory-museum.r и читаем интересную историческую информацию - «Исторические исследования о казачестве».

Так называемому национальному единству коренного населения американские историки противопоставляют «русскую правящую нацию» в лице ее «представителя» в Туркестане —русского рабочего класса. Цели русских рабочих Парк формулирует так: «Иммигранты-рабочие стремились сохранить существующее положение, так как чувствовали себя частью правящей нации и монополизировали квалифицированные и выгодные позиции в местной экономике», что дополнялось «физической и духовной изоляцией русских от местного населения». Это определило характер «русской» революции в Туркестане 2.
Если все происходило так, как пишет Парк, то зачем русским трудящимся в Туркестане нужна была революция? Если русские рабочие, «занимая выгодные позиции в экономике», «стремились сохранить существующее положение», то как они могли одновременно желать изменить его? Если они «чувствовали себя частью правящей нации», то против кого они совершали революцию?
Попытка подменить классовую линию размежевания — основную в революции — национальной привела американского историка к явному абсурду.
Далее в утверждениях Парка содержится сознательное извращение одного из основных принципов Коммунистической партии —союза рабочего класса с крестьянством.
Можно было бы привести массу высказываний Ленина по этому поводу, которые, безусловно, должны быть известны Парку и которые свидетельствуют о том, что Коммунистическая партия на протяжении всей своей истории рассматривала союз рабочего класса с крестьянством (со всем крестьянством на этапе буржуазно-демократическом, беднейшим, а потом бедным вместе со средним на этапе социалистическом) как необходимое условие победы революции. Ленин считал крестьянство по его революционным возможностям способным поддержать пролетариат, причем «руководство пролетариата одно только в состоянии вывести массу мелких земледельцев из рабства капиталу и привести к социализму»

Одним из распространенных положений современной буржуазной американской исторической литературы является тезис о том, что социалистическая революция в нашей стране шла будто бы вразрез с объективными потребностями окраинных национальностей и была навязана им русскими в своих интересах, то есть положение о своеобразном «экспорте революции» из центра на окраины страны. Основой для этого тезиса является утверждение о «беспочвенности» революции в Туркестане, об отсутствии предпосылок для нее.
Один из главных «советологов». Парк, пишет: «Туркестан представлял собой точный тип среды, которую марксисты перед 1917 годом считали наиболее неподходящей для социальной революции» (подразумевается отсталость дореволюционного Туркестана). Парк не уточняет, каких «марксистов» он имеет в виду. А между тем по этому поводу и именно в том же духе высказывался меньшевик Суханов, но только о России в целом. Что касается революционных марксистов, то они вели борьбу с такими взглядами. ««Россия не достигла такой высоты развития производительных сил, при которой возможен социализм»,— иронизировал Ленин по поводу записок Суханова.—С этим положением все герои II Интернационала, и в том числе, конечно, Суханов, носятся, поистине, как с писаной торбой». И дальше: «Для создания социализма, говорите вы, требуется цивилизованность. Очень хорошо. Ну, а почему мы не могли сначала создать такие предпосылки цивилизованности у себя, как изгнание помещиков и изгнание российских капиталистов, а потом уже начать движение к социализму?» Что касается возможности или невозможности «социальной революции» в Туркестане, то американские историки замалчивают одно из кардинальных положений марксистско-ленинской теории социалистической революции, а именно: в эпоху империализма национальный вопрос превратился в национально-колониальный, а национально-освободительные движения стали составной частью социалистической революции.

Предметом критического анализа советских ученых была буржуазная трактовка либо отдельных вопросов Советской национальной политики, либо национальной политики на отдельных территориях нашей страны. В наименьшей степени авторы касались освещения в американской литературе истории образования СССР. Учитывая, что созданием советского многонационального государства в 1922 году завершился начальный, имевший огромное значение период советской национальной политики, представляется целесообразным рассмотреть буржуазную интерпретацию этого периода в целом.
Анализ американской буржуазной литературы показывает, что идеи, проповедуемые реакционными авторами при рассмотрении различных событий на отдельных территориях нашей страны в годы Октябрьской революции, укладываются в некую определенную схему, служат обоснованию определенной исторической концепции. У этой концепции есть аспект актуально-политический: буржуазной трактовке первого периода истории национальностей нашей страны при Советской власти отводится важная роль в идеологическом обеспечении решения сегодняшних политических задач империализма.

Следует отметить, что стремление буржуазных авторов привлекать в качестве источников серьезные научные труды имеет тенденцию к усилению. В библиографии к книге Р. Салливэна «Советская политика и Украина, 1917—1957», вышедшей в 1962 году, под рубрикой «Книги и статьи» среди примерно 300 названий числится около 220 сочинений советских авторов, причем около 70 из них относится к 50-м — началу 60-х годов. Кроме того, в библиографии перечислено большое количество таких источников, как стенограммы съездов КПСС, съездов Советов и т. п.
Усиливающееся стремление американских авторов привлечь в качестве источников советские издания, связанное с необходимостью пускать в ход более изощренные способы фальсификации, требует от советских историков, во-первых, сконцентрировать усилия на разоблачении именно этих утонченных приемов, а, во-вторых, при позитивной разработке вопросов Октябрьской революции на национальных окраинах и национальной политики КПСС того периода обращать особое внимание на острые и сложные моменты, которые как раз и являются объектом спекуляций буржуазных историков.
Советские исследователи за последнее время опубликовали ряд работ, целиком или частично посвященных критическому анализу сочинений американских историков о национальных отношениях в нашей стране в послереволюционный период. К 1953 году относится опровержение академиком И. И. Минцем фальсификаций американского историка Ф. Каземзаде относительно Октябрьской революции в Закавказье. В 1957 году советские историки подвергли критике американского «специалиста» в области славяноведения К. Мэннинга, известного своей грубо прямолинейной фальсификацией национальной политики Коммунистической партии в период Октября на Украине. В 1958 году Р. Г. Симоненко выступил с обстоятельным критическим разбором вышедшей в США книги буржуазного националиста И. Майстренко «Боротьбизм».