В принятой им резолюции «Украина и Россия» выражена воля коммунистов Украины к союзу с Россией, показана объективная его необходимость и разоблачается контрреволюционный характер сепаратизма. «Исходя из того,— сказано в резолюции,— что: 1) Украина экономически неразрывно связана с Россией; 2) что экономическое единство Украины и России в последнее десятилетие создало прочный базис для единства борьбы пролетариата Украины и России; 3) что отделение Украины от России, как в силу этого, так и 6 силу всей международной обстановки, носит характер временной оккупации; 4) что идея «самостийности» Украины, под ширмой которой немецкие империалисты захватывали и порабощали Украину под иго капиталистов и помещиков, окончательно дискредитирована в самых широких трудовых массах Украины; 5) что восстание на Украине развивается под лозунгом восстановления революционного воссоединения Украины с Россией»,— первый съезд КП(б)У провозглашает задачей партии борьбу за революционное объединение Украины с Россией «на начале пролетарского централизма в пределах Российской Советской Социалистической Республики»
«Общеполитическое решение» приняли сами украинские трудящиеся, большинство украинского народа гще в 1917 году, свершив Октябрьскую революцию, а партию большевиков они признали лучшим вождем для осуществления этого «общеполитического решения», союз же с Советской Россией — необходимым условием претворения его в жизнь.

Кроме этих объективных обстоятельств, определивших линию поведения большевиков Украины в тот период, существовал и такой субъективный момент, как стремление «левых коммунистов» к обособлению КП(б)У от РКП (б). «Левых коммунистов» на Украине, имевшихся и в группе «левых», и в группе «правых» в принципе не устраивало руководство со стороны ЦК РКП (б), поскольку они разошлись с его линией на немедленное заключение Брестского мира, и они хотели бы превратить формальную независимость коммунистической организации Украины в действительную.
Американские историки не желают учитывать всей сложности исторической обстановки того времени. Поэтому у них получается грубая и неадекватная схема: отношение к независимости КП(б)У, по их мнению, было главным вопросом для коммунистов Украины; отсюда значение всех внутрипартийных событий, в частности съездов КП(б)У, оценивается с точки зрения «победы» «правых» или «левых».
Говоря о I сьезде КП(б)У, Пайпс, Адаме, Салливэн не выходят из узеньких рамок описания взаимоотношений «правых» и «левых» и все содержание съезда сводят к тому, что победили-де на съезде «левые», так как получили большинство в Центральном Комитете, но вместе с тем они понесли «важную потерю», поскольку была, мол, утрачена независимость Компартии Украины
Конечно, Пайпс и Адаме извращают существо внутрипартийной борьбы на съезде, но дело даже не в этом. Они умаляют историческое значение I съезда Коммунистической партии (большевиков) Украины. Значение I съезда состоит в том, что он создал руководящую силу украинских трудящихся в борьбе за социализм — КП(б)У, объединив все большевистские партийные организации на территории республики. В то время когда она была захвачена немецкими оккупантами, особенно необходим был единый для всей Украины партийный центр, который должен был объединять усилия всех партийных организаций для решения главной в тот момент задачи — освобождения от интервентов, организации борьбы за подлинную национальную независимость, за восстановление Советской власти на Украине.

Упрочение диктатуры пролетариата — вот что было главным в жизни Коммунистической партии Украины, вот на что были направлены все ее усилия, включая и борьбу за устранение ошибок на этом пути, а не беспринципная междоусобица, как хотели бы изобразить буржуазные фальсификаторы. Исключительно с точки зрения борьбы «правых» и «левых» оценивают американские историки предшествовавшее I съезду КП(б)У Таганрогское совещание большевиков Украины в апреле 1918 года. Совещание высказалось за создание на Украине самостоятельной Коммунистической партии, связанной с РКП (б) через международную комиссию (III Интернационал). Опираясь исключительно на тот факт, что одним из ошибочных лозунгов «левых» была автономия Компартии Украины относительно РКП (б), Пайпс и Адаме в один голос характеризуют результаты совещания как победу «левых». Американские историки пытаются представить дело так, что это решение совещания было вызвано стремлением украинских большевиков к «независимости», их согласием с курсом на автономию Компартии Украины в отношении к РКП (б). Американские историки не учитывают ситуации, в которой было принято это решение: только что был заключен Брестский мир, условием которого был разрыв связей Украины с Россией, а поскольку Компартии Украины предстояло руководить борьбой с германским империализмом, то причастность правящей партии Российской республики к этому руководству могла поставить под угрозу Брестский мир. Поэтому предложение Э. Квиринга, настаивавшего на открытом провозглашении принадлежности украинской партийной организации к РКП (б), не встретило поддержки на совещании. Этими же соображениями объясняется и то, что принятая позже I съездом Компартии Украины (в решениях которого, естественно, были сформулированы основные принципы создававшейся партии) резолюция о вхождении КП(б) У в РКП (б) не была в то время опубликована.

Сегодня они еще целиком не осознали, что Советская Украина явится результатом вооруженной борьбы их самих в союзе с Советской Россией вопреки желаниям Центральной рады и против нее».
Только научной недобросовестностью, вытекающей из антисоветркой тенденциозности Пайпса, можно объяснить то, что такой материал, свидетельствующий об объективном процессе пробуждения народного сознания, он пытается превратить в аргумент в пользу своего субъективистского тезиса о «большевистских агентах» и «пятой колонне».
«Забывая» о фактах, Пайпс заявляет, что «народ отшатывался» от Красной Армии, и здесь же констатизует, что военные силы рады были деморализованы. По почему же, если народ не поддерживал Красную Армию? Ответа на это не дается. Пытаясь свести концы с концами, Пайпс опять прибегает к тезису об «агитации». Он пишет, что хороший агитатор дороже ста солдат, что большевики не жалели на это денег и людей, чтобы проникать в «украинскую» армию, а «украинские» войска-Д€ состояли из добровольцев «с неразвитым политическим сознанием, которые легко поддавались пропаганде». В результате большевикам удавалось убедить их в том, что на советской стороне они будут лучше служить национальным интересам. Этим и объясняется переход «украинских» частей в Красную Армию.
Логика весьма сомнительная. В самом деле, если формулировку «неразвитое политическое сознание» Пайпс относит ко всему трудящемуся народу Украины, тогда непонятно, почему красноармейцы, те же «политически неразвитые» крестьяне, хуже поддавались белогвардейской пропаганде?

Ответ американским фальсификаторам ;дал представитель украинских буржуазных националистов Н. Могилянский, который, не скрывая, пишет об армии гетмана Скоропадского: «Недоставало одного, но зато весьма существенного — солдат. И главная беда была в этом: неоткуда было взять надежных солдат» Это надо отнести и к вооруженным силам Нейтральной рады. Буржуазно-националистический лидер Дорошенко даже иронизирует по этому поводу: считалось, пишет он, что Центральная рада опирается и на «украинизированную армию» (кроме того, на «революционную демократию» и крестьянство), но защищать Центральную раду оказалось некому
Разложения националистических войск американские историки не могут не признать, так же как они не в силах отрицать фактов включения народных масс в борьбу на стороне Советской власти. Приходится объяснять эти факты... агитацией большевиков.
Пайпс с сочувствием приводит «жалобы на то, что Генеральному секретариату не хватает денег, и, следовательно, он не может посылать агитаторов...». А вот у большевиков, видимо, хватало денег, потому что они посылали в села специальных агитаторов, которых Пайпс именует «большевистскими агентами» и даже «пятой колонной», сопровождавшей наступавшие красноармейские части. В «подтверждение» Пайпс ссылается на статью 3. Табакова в украинском журнале «Летопись революции» Обращаемся к указанной статье и находим в ней противоположное тому, о чем пишет Пайпс. Роль большевистской агитации выступает перед нами совершенно иной, чем в его оценке.
Шесть агитаторов выехали из Конотопа в Глухов, по дороге останавливаясь в каждом селе. «Крестьяне—рассказывает один из них. Табаков, — принимали нас восторженно, и со всех сторон на собрании неслись заявления о готовности выступить за Советскую власть». Совершенно очевидно, что восторженное отношение не могло появиться только в итоге агитации, даже самой искусной. Далее у Табакова следует подробный рассказ о митинге железнодорожных рабочих в Конотопе перед приходом Красной Армии, на который из окрестных сел явилось до семи тысяч крестьян. На митинге выступает представитель петлюровского штаба, который заявляет, что Конотопу и всей «свободной Украине» грозит быть захваченными «насильниками-большевиками». Раздаются возгласы негодования. Принимается резолюция с приветствием наступающим, как братьям по классу, и с ультиматумом петлюровцам очистить город. Резолюция была принята единогласно. Вот какой, если стоять на точке зрения Пайпса, прямо-таки мистической силой обладает большевистская агитация.

В тех пунктах, где устанавливалась Советская власть, само население создавало отряды Красной гвардии. Так, в селе Новый Ропск, Новозыбковского уезда, Черниговской губернии, еще в январе 1918 года сформировался отряд Красной гвардии из 38 человек; был создан отряд и в селе Денисковичи. В Ахтырке, Харьковской губернии, 10 января 1918 года на собрании обсуждался вопрос об организации боевой дружины, здесь же в дружину записались 200 человек. В слободе Барвенково. Харьковской же губернии, был создан отряд Красной гвардии из 106 добровольцев, о чем было сообщено в Харьков, в штаб; в письме содержалась просьба выдать оружие. Такое же письмо с просьбой прислать 300 винтовок пришло из слободы Сватова Лучка, Купянского уезда
Глубокую заинтересованность крестьян в победе над контрреволюцией выражает такой по-человечески волнующий документ, как протокол общего собрания жителей села Деленки, Новозыбковского уезда:
1. Единогласно постановлено Советскую власть признать.
2. По первому зову Совета послать на помощь всех тех граждан, которые не были на военной службе.
3. Если этого будет недостаточно, то послать тех, которые были на военной службе, но не были в боях.
4. В следующую очередь послать тех, которые принимали участие не более трех боев настоящей войны.
5. В крайнем случае послать тех, которые были в боях в течение всей войны, и, наконец, если Советы потребуют, то послать контуженых и раненых»
Отряды Красной гвардии первоначально находились в ведении местных Советов. Но в тот же день, когда был образован Центральный Исполнительный Комитет Советов Украины, 25 декабря 1917 года, состоялось постановление об организации Красной гвардии для операций в общеукраинском масштабе.

 

Причины колоссальных трудностей Советской власти на Украине вскрывали большевики. Член Советского правительства Украины Д. 3. Мануильский в киевской газете «Коммунист» писал 13 января 1920 года в статье «Все на борьбу с сыпняком»: «Страшное несчастье обрушилось на многострадальное население Украины. Какое дело осоловевшей от пьянства и крови шайке авантюристического сброда до грозного народного бедствия, обрушившегося на наши села и города. Издыхающая, озлобленная контрреволюция, как змея, жалящая в последнем судорожном движении свою жертву, сделала все для того, чтобы оставить нам в наследство смерть, болезни и разрушения. Они полуразрушили, опустошили, они забрали все медикаменты, они обрекли остающееся гражданское население на массовое вымирание. Так могли действовать только те, кто знал, что они никогда не будут хозяевами страны».

Все дело в том, что все власти, кроме Советской, были антинародными, только Советская власть действовала в интересах народа, и, как только народ в этом убеждался, он оказывал ей полную поддержку. Верность интересам народа обеспечила Советской власти поддержку масс, а поддержка масс, их участие в ее политике обеспечили прочность Советской власти. «Масса трудящихся за нас,—писал Ленин.—В этом наша сила. В этом источник непобедимости всемирного коммунизма»

Таким образом, союз рабочего класса и трудового крестьянства Украины во главе с рабочим классом создавался в ходе сложного и подчас противоречивого процесса: рассеивались иллюзии трудящихся крестьян в результате контрреволюционной деятельности буржуазных и буржуазно-националистических правительств, а также бесчинств белогвардейцев и националистических банд; росли симпатии к Советской власти под влиянием ее политики; временно отходила от Советской власти некоторая часть трудовых элементов крестьянства в связи с ошибками и перегибами отдельных советских работников и вследствие использования и раздувания этих ошибок врагами Советской власти. В итоге этого процесса закономерным оказался поворот трудящегося крестьянства к Советской власти.

 

Осуществляя лозунг союза рабочего класса с середняком, КП(б) провела ряд мер по улучшению экономического положения среднего крестьянства: были уменьшены налоги, повышены твердые цены на сельскохозяйственные продукты, сдававшиеся по продовольственной разверстке, налаживалось снабжение деревни инвентарем и различными товарами. Все это при исключительной краткости сроков потребовало напряженной организаторской работы.
Большего партия большевиков и Советская власть просто не успели сделать: помешало нашествие Деникина.
Политика деникинцев довершила поворот украинского трудового крестьянства к Советской власти. На всей территории Украины был реставрирован буржуазно-помещичий строй. У крестьян была отнята земля, полученная от Советской власти, причем крестьяне, участвовавшие в разделе помещичьего имущества, подверглись репрессиям специальных карательных отрядов. В пользу помещика взималась с помощью вооруженной силы треть крестьянского урожая. Зверски подавлялось всякое сопротивление, свирепствовал белый террор. Все это не оставляло у трудящихся ни малейших сомнений в антинародности белогвардейщины. В результате осуществилось предвидение Ленина, который в июле 1919 года писал: «Мы прекрасно знаем, что сила украинского крестьянства свергнет силы Деникина, мы знаем, что те удары, которые им нанесены, чрезвычайно тяжелы, но они пробудят в них новое сознание и новые cилы».
Именно крестьянство было решающей силой, нанесшей поражение белой армии Деникина и петлюровским бандам, именно союз рабочих и крестьян обеспечил установление прочной и незыблемой Советской власти на Украине. Одновременно окончательно разоблачили себя в глазах украинского народа буржуазные националисты, поскольку, невзирая на великодержавную, открыто шовинистическую политику Деникина (запрещение украинского языка, закрытие украинских газет и журналов, украинской Академии наук, ликвидация украинской школы, созданной Советской властью, и т. п.), они искали соглашения с Деникиным ради разгрома большевиков.

В связи с этим следует привести образчик спекуляций американских фальсификаторов при ссылках на ленинские произведения. Так, Салливэн ссылается на статью Ленина «Выборы в Учредительное собрание и диктатура пролетариата». Эта богатейшая по содержанию работа используется американским историком только для того, чтобы взятыми из нее цифрами о распределении крестьянских голосов на выборах в Учредительное собрание попытаться подтвердить свой тезис о принципиальной враждебности крестьян большевикам При этом он полностью замалчивает смысл ленинской статьи, заключающийся в ответе на вопрос: «Как же могло произойти такое чудо, как победа большевиков, имевших 4 голосов, над мелкобуржуазными демократами, шедшими в союзе (коалиции) с буржуазией и вместе с ней владевшими 4 голосов?»
Статья Ленина содержит исключительной силы материал, касающийся коренных причин поворота крестьян на сторону большевиков, а также факторов, обусловивших сложность этого процесса и природу колебаний крестьянства, в том числе и на Украине,—все то, что начисто разрушает домыслы фальсификаторов. Честные ученые в этом случае сочли бы себя обязанными спорить со своим противником, тем более что обнаружилось их знакомство с его работой, а не уходить в кусты. Но что делать, если ясные и убедительные доказательства и выводы Ленина не поддаются опровержению?Зато они подтверждаются каждым шагом революции на Украине и дают ключ к пониманию происшедших там событий.
Результатом того, что «в крестьянской стране,— как отмечал Ленин,— первыми выиграли, больше всего выиграли, сразу выиграли от диктатуры пролетариата крестьяне вообще», и явилась упомянутая разница между результатами выборов во Всероссийское и в Украинское учредительные собрания. Например, в Черниговской губернии при выборах во Всероссийское учредительное собрание, которые проходили в ноябре 1917 года, украинские эсеры получили 50,7 процента голосов, а в конце декабря 1917 — начале января 1918 года во время выборов в Украинское учредительное собрание— только 14,6 процента. Зато число голосов, поданных за большевиков, увеличилось за этот срок соответственно с 34,6 до 56,3 процента.
Однако, не располагая длительным политическим опытом, значительная часть украинских крестьян осенью
1918 года доверчиво отнеслась к провозглашенному Директорией «походу» против гетмана Скоропадского и к ее лозунгам социального порядка. Крестьянству понадобилось самому пережить политику Директории, чтобы убедиться в лицемерии и этого националистического правительства.

Иное отношение к земельной собственности проявила Советская власть. В Декрете о земле, одном из первых ее декретов, пунктом первым было записано: «Помещичья собственность на землю отменяется немедленно без всякого выкупа». П Всероссийский съезд Советов, I съезд Советов Украины решили земельный вопрос в пользу крестьянства и тем создали основу для прочного союза его с рабочим классом.
Вопреки домыслам американских фальсификаторов именно союз рабочих и крестьян Украины независимо от национальных различий и интернациональное содружество трудящихся Украины и России были основой победы Советской власти над властью международной буржуазии на Украине. От прочности этого союза, от позиции украинского крестьянства зависела в конечном счете судьба революции на Украине, поскольку сельские жители составляли 81,7 процента ее населения. Но союз этот надо рассматривать в развитии: в годы гражданской войны на Украине происходил процесс формирования и укрепления союза рабочего класса с крестьянством, высвобождения крестьян из-под влияния буржуазных и мелкобуржуазных партий. То, что Пайпс изображает как случайные и бесперспективные колебания крестьянства, нигде не находящего удовлетворения, в результате «недальновидной» «политики разнообразных властей, было объективным процессом изживания иллюзий у крестьян.
Как и в России, на выборах в Учредительное собрание, которые проводились еще до Октябрьского вооруженного восстания и в первые дни революции, наибольшее количество голосов украинские крестьяне отдали эсерам. «...Некоторое время,— писал Ленин,— контрреволюция могла побеждать в Сибири и на Украине, потому что буржуазия имела успех в борьбе за влияние среди крестьян; но достаточно было очень непродолжительного периода, чтобы открыть крестьянам глаза»''.
Как известно, крестьянство вообще представляет из себя колеблющийся класс вследствие того, что в крестьянине уживаются и труженик, и собственник. На Украине же имелось больше оснований для колебаний крестьянства в сторону от революции, так как украинское крестьянство было зажиточнее, чем российское. Середняки в силу своей зажиточности были подвержены значительному влиянию кулачества.
К этому надо добавить, что украинские мелкобуржуазные партии до Октября 1917 года не были у власти, еще не успели разоблачить себя перед крестьянскими массами; это замедлило процесс высвобождения крестьян из-под их влияния. Этими обстоятельствами социального порядка объясняется то, что поворот украинского крестьянства к Советской власти занял больше времени, чем в центральных районах России. «...Если припомните два года борьбы,—говорил по этому поводу Ленин,—вы увидите, что и на Украине, даже в некоторых великорусских частях России, где было особенного состава население, например, в казачьих, сибирских частях, например, на Урале, там движение к победе шло не так быстро и не тем путем, как шло в Петербурге и в Москве — в центре России».

Поэтому ставить на одну доску отношение к украинскому крестьянству различных буржуазных «властей», с одной стороны, и Советской власти —с другой,— это означает игнорировать основное отличие в их подходе к крестьянскому вопросу — способность или неспособность удовлетворить этот главный интерес крестьянства. Именно так поступает Пайпс, который, разыгрывая беспристрастность, в одинаковых красках изображает политику всех правительств, существовавших на Украине с 1917 по 1920 год. Вот рассуждения «объективного» Пайпса. Немцы потерпели поражение из-за своей «недальновидной» тактики по отношению к украинскому крестьянству. Центральная рада оказалась непопулярной, так как «была вынуждена» отбирать у крестьян продовольствие для немцев. Директория не улучшила положения крестьян, поэтому они отшатнулись к Красной Армии. Деятельность Советского правительства, утвердившегося на Украине с февраля 1919 года, была не более успешной из-за неправильной его политики по отношению к крестьянству. Деникин, «сменивший» большевиков, также не сумел «навести порядок» и тоже из-за неумной крестьянской политики...
Итак, все «правительства проводили неправильную политику. Никакой разницы между буржуазными правительствами и рабоче-крестьянским правительством американский историк не желает видеть.
Между тем в период, о котором говорит Пайпс, выявилась принципиальная неспособность всех буржуазио-националитических правительств решить вопрос о земельной собственности. И Универсал Центральной рады трусливо отложил решение этого вопроса до Учредительного собрания, гетман Скоропадский прямо встал на сторону помещичьего класса Директория пообещала передать крестьянам земли помещиков, но обещания не выполнила, фактически сохранив крупное помещичье и кулацкое землевладение
Все буржуазные правительства на Украине фактически выступили в поддержку помещиков — главного врага крестьян. Пайпс сознательно умалчивает об этой общей для всех украинских несоветских правительств черте отношения к крестьянству. Чемберлин упоминает об этом мимоходом, применительно лишь к одному частному случаю. А ведь это и есть главное, с чем в принципе не могло примириться крестьянство.

Это, безусловно, измена «национальной идее» (не говоря уже об интересах трудящихся) ради общих классовых интересов украинской и иностранной буржуазии. Именно в угоду классовым интересам украинская националистическая буржуазия, по словам В. И. Ленина, вчера продавала отечество немцам, а затем — англичанам и французам. Из тех же классовых соображений несколько позже был заключен договор между Петлю-рой и Пилсудским с обязательством отдать белополякам извечные украинские земли — Восточную Галицию, Подолию и Волынь. За это панская Польша должна была помочь украинской буржуазии восстановить ее и помещичье господство на Украине.
Все это осуществлялось невзирая на то, что со стороны империалистических держав, у которых искали помощи буржуазные националисты, нельзя было ожидать какой-либо заботы об «украинской национальной идее». Такой вывод делает и Аллеи, ссылаясь на свидетельство секретаря «украинской» делегации на Парижской мирной конференции И. Борщака. Западные государства, пишет Борщак, «интересовались единственно нашей диспозицией в борьбе с большевиками». Другой член делегации, Марголин, сетует на то, что в среде участников конференции не удалось возбудить интерес к судьбе «угнетенных национальностей» Российской империив отличие от других американских историков Аллей прямо и неоднократно говорит о том, что буржуазно-националистические правительства на Украине держались только на иностранных штыках, и цитирует немецкого генерала Гофмана: «В тот момент, когда мы выведем наши войска, ее (Центральной рады — И, 3.-) власть будет свергнута».
Казалось бы, совсем рядом вывод о ненародности рады и Директории и о народной поддержке Советской власти. Однако даже Аллен, менее тенденциозный, чем Пайпс, Чемберлин, Дмитришин и другие, не делает этого вывода.

Таким образом, снова и снова американские историки противопоставляют требование права на самоопределение интересам пролетариата. Между тем, как уже говорилось, никакой альтернативы здесь не может быть в принципе. В данном конкретном случае противопоставление снимается тем фактом, что поведение рады вовсе не было выражением самоопределения украинской нации.
Как же в действительности относился украинский народ к вопросу об отделении от Советской России?
I съезд Советов Украины заявил, что признает Украину федеративной частью Российской республики и будет бороться за Украинскую рабоче-крестьянскую республику, основанную на тесной солидарности трудящихся масс Украины с трудящимися всей России
Это заявление выражало не только коренные интересы украинского народа, но и мнение подавляющего его большинства. Старо-Константиновский Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов направил Центральному Исполнительному Комитету I съезда Советов Украины приветствие, в котором говорилось: «Приветствуем Центральный Исполнительный Комитет Всеукраинского съезда Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов — этого истинного выразителя мнения солдат, рабочих и крестьян всей Украины.
Долой буржуазную Центральную раду, разоружающую революционных солдат и рабочих и разжигающую национальную рознь! Протягиваем братскую руку братьям-великороссам!»

Фактически же Центральная рада не удовлетворила ни одного сколько-нибудь важного требования трудящихся. Возьмем ее экономическую программу. В промышленности— «государственный контроль» вместо революционного рабочего контроля; таким образом ограничивалась революционная самодеятельность рабочих в интересах капиталистов. В сельском хозяйстве — обещание передать землю крестьянам, но когда и как — неизвестно; решение этого вопроса в I и III универсалах рады oтклaдывaлocь до учредительного собраний. Почти в одно время с «Декларацией прав трудящегося и эксплуатируемого народа» были опубликованы «Разъяснения» рады к HI Универсалу, согласно которым урезались права крестьян на землю. «Никаких самочинных захватов земли и инвентаря не должно быть допущено»,— гласил циркуляр Центральной рады. Виновные в нарушении «будут наказаны со всей суровостью законов, как грабители» Это было явно в интересах помещиков.
В соответствии с указаниями рады волынский губернский комиссар в декабре 1917 года издал свой циркуляр, в котором говорилось, что по смыслу постановлений Временного правительства и Универсала Центральной рады существование земельных комитетов, «а тем более присвоение ими себе власти и права распоряжаться чужим имуществом является самочинным и противозаконным, а посему деятельность всех такого рода комитетов должна быть парализована и пресекаема в корне, без малейшего замедления, как дискредитирующая в глазах народа законную власть. Отсюда видно, что чиновники Центральной рады, во-первых, стояли на страже частной собственности, а во-вторых, продолжали руководствоваться законами свергнутого буржуазного Временного правительства.

Совершенно иная, невиданная ранее советская национальная политика породила в массовом масштабе такое явление, когда угнетенные народы, получив право на самоопределение, предпочли не отделяться. Это решение нелегко было провести в жизнь, так как оно было одним из моментов классовой борьбы и осуществлялось в процессе гражданской войны и сопротивления трудящихся иностранному нашествию. И вот именно этот процесс осуществления народами своего самоопределения американские исследователи называют подавлением права на самоопределение, «агрессией» со стороны России!
Значительное количество американских работ, содержащих этот тезис, посвящено Украине. Это книги: А. Адаме. «Большевики на Украине. Вторая кампания, 1918—1919»; Р. Салливэн. «Советская политика и Украина, 1917—1957»; Б. Дмитришин. «Москва и Украина, 1918—1953»; Дж. Решетар. «Украинская революция 1918—192С. Исследование национализма»; У. Чемберлин. «Украина: поглощенная нация». «Задача книги,— говорится, например, в предисловии к сочинению Адамса,— описать усилия большевиков по завоеванию и удержанию Украины во время второй кампании (ноябрь 1918—июнь 1919)...» Книга Решетара характеризуется авторитетным американским библиографическим изданием как «образцовое описание усилий украинцев по обеспечению и защите независимой государственности». В свою очередь Решетар в рецензии на книгу Дмитришина солидаризируется с ним относительно «установления советского господства на Украине» посредством «голой агрессии».
Тяжелая борьба русских и украинских рабочих и крестьян против внешней и внутренней контрреволюции, которая шла с переменным успехом в течение 1918— 1920 годов и в которой немаловажную роль сыграли большевистские лозунги по национальному вопросу, а также результат этой борьбы — добровольное объединение Украины и России в едином многонациональном Советском государстве — интерпретируются американскими историками таким образом, что итогом их рассуждений неизбежно оказывается «завоевание» Украины Советской Россией. Что касается путей к этому заключению, то они у разных авторов различны. Можно выделить две основные позиции.
Первая, эпигонская по отношению к сочинителям из лагеря буржуазно-националистической эмиграции, состоит в том, что украинские буржуазные националисты изображаются вождями движения украинского народа за отделение от России, а классовая борьба выдается за борьбу национальную.

Пытаясь дискредитировать теоретическое содержание большевистского толкования права наций на самоопреление, американские фальсификаторы в то же время уверяют, что этот принцип не был осуществлен на практике. «Бумажное право», «иллюзорный лозунг» — обычные в буржуазной политической науке наименования для этого важного принципа деятельности Коммунистической партии и Советской власти Расхождение между программой партии по национальному вопросу и ее -практической политикой тщится доказать Дмитришин в книге «Москва и Украина, 1918—1953». Он называет «Декларацию прав народов России», которая легла в основу всей практической деятельности Советской власти в области национальных отношений, «пустой фразой» и «клочком бумаги». С его точки зрения. Декларация не могла быть претворена в жизнь прежде всего потому, что противоречила стремлению большевиков «сокрушить одно за другим все отделяющиеся государства». Пайпс «развивает» эту мысль, прибегая к откровенно клеветническим инсинуациям, будто бы вопреки большевистской национальной программе «силой оружия... отделившиеся окраины были завоеваны и вновь включены в русское государство».
Даниэльс, автор ряда книг по истории России, категорически заявляет: «Ленинская политика самоопределения была на практике фикцией» — и тут же оговаривается: «За исключением Финляндии, чья независимость была признака в 1917 году». Даниэльс упоминает об этом мимоходом, как будто это нечто несущественное. А ведь этот факт не оставляет камня на камне от заявлений о «фикции», «пустой фразе» и «клочке бумаги».

Но поскольку процитированное высказывание Ленина не дает никаких оснований для подобного вывода, Гудман бесцеремонно извращает это высказывание. Вот к каким способам «доказательства» приходится прибегать фальсификаторам, когда нет действительных аргументов.
Что касается самого выражения «самоопределение пролетариата», то здесь Гудман прибегает к более тонкой подделке — подмене понятия. Что именно имел в виду Ленин, видно из следующего его высказывания: «В вопросе о самоопределении наций, как и во всяком другом вопросе, нас интересует прежде всего и более всего самоопределение пролетариата внутри наций». Ясно, что Ленин пишет о «самоопределении пролетариата» вовсе не в том смысле, как его понимает Гудман. Речь идет об определении пролетариатом своей классовой позиции в любом вопросе, в том числе и в национальном.
Когда пролетариат сумел убедить в правильности своей позиции трудящееся большинство нации, тогда его воля действительно становится волей нации, и он к этому стремится. Достигается это не насилием, а разъяснительной работой, убеждением. Когда массы на собственном опыте убеждаются в правильности позиции пролетариата, они переходят на его сторону. Таков смысл «самоопределения трудящихся», «самоопределения пролетариата», «самоопределения классов» в ленинском понимании.
Что же касается другого смысла этих понятий, который фальсификаторы приписывают Ленину, то сам Ленин, напротив, решительно критиковал попытки заменить «самоопределение наций» «самоопределением трудящихся». Когда при обсуждении второй Программы партии на VHI съезде РКП Бухарин противопоставил лозунг «самоопределение трудящихся» лозунгу партии о политическом самоопределении наций, Ленин подверг его позицию резкой критике.

Таким образом, признание права наций на самоопределение не требует, чтобы марксистско-ленинская партия обязательно «голосовала» за отделение данно.и нации. Определяя свое отношение к отделению той или иной нации в каждом конкретном случае, партия учитывает цели национального движения: направлено ли оно на ослабление, на свержение империализма или на его укрепление и. сохранение.
Однако, требуя, чтобы пролетариат занимал вполне определенную позицию в каждом конкретном случае самоопределения наций, большевики тем не менее не отождествляли пролетариат и нацию и не «приравнивали решение пролетариата к решению нации», как считают Лоу и К°. Сославшись на слова Ленина, что вопрос о целесообразности отделения той или иной нации партия должна решать в каждом отдельном случае совершенно самостоятельно с точки зрения интересов всего общественного развития и интересов классовой борьбы пролетариата за социализм», и настойчиво пытаясь противопоставить партию массам, Лоу делает неожиданный вывод: «Таким образом, высокоцентрализованная партия должна была играть решающую роль в осуществлении национального самоопределения. Насколько после этого,— восклицает он,— искренним и реальным был большевистский лозунг права всех наций на самоопределение?!»
Насколько после этого добросовестным в научном отношении можно считать этого американского ученого?
Ведь совершенно ясно, что речь у Ленина идет о позиции партии и об агитации, которую партия должна вести в пользу своей позиции. Нация имеет право на самоопределение, а партия пролетариата — право на агитацию в пользу своих взглядов. Выступая против кавказских меньшевиков-ликвидаторов, Сталин писал: «Национальность решает свою судьбу, но значит ли это, что партия не должна повлиять на волю национальности в духе решения, наиболее соответствующего интересам пролетариата?

Именно с развитием капитализма связано формирование таких признаков нации, как общность территории и общность экономики которые и делают ее качественно отличной от всех дотоле существовавших общностей людей (например, народностей, которым свойствен в определенной степени общий язык и определенные общие традиции). При этом нация складывается легче и естественнее всего на основе такой общности людей, как национальность или народность, то есть языковой и культурно-бытовой общности, но причины возникновения нации лежат в развитии экономики, а именно в формировании капиталистических производственных отношений.
Все это отразилось в марксистском определении нации как исторически сложившейся устойчивой общности людей, возникшей на базе следующих основные признаков: общности языка, общности территории, общности экономической жизни и общности психического склада, проявляющегося в общности национальной культуры.
Американские так называемые исследователи марксизма делают все, чтобы отодвинуть в тень марксистское определение нации, чтобы внушить читателю, что ничего нового и стоящего его внимания в этом определении нет. Причина простая: слишком уж нежелательные для них выводы следуют из научного, материалистического, конкретно-исторического определения нации.
Ленин не только показал, что нация — это историческая категория определенной эпохи, эпохи капитализма, вскрыл связь ее формирования с формированием капитализма, но и доказал, что все дальнейшее развитие нации связано с развитием экономики, сначала капиталистической, а потом социалистической.

Теоретической стороне вопроса о праве наций на самоопределение уделяется немало внимания в современной американской социологической литературе, посвященной национальной политике КПСС, особенно в следующих работах: А. Лоу «Ленин о национальном вопросе»; Э. Гудмана «Советская модель мирового государства»; Ф. Багхорна «Советский русский национализм», «Идея колониализма» (сборник статей) и др. Пытаются теоретизировать на тему о Программе РКП (б) и марксистско-ленинских воззрениях на национальный вопрос и ряд авторов конкретно-исторических работ: С. Зенковский (Пантюркизм и ислам в России, 1905—192Э), А. Парк (Большевизм в Туркестане, 1917—1927), Н. Вейкар (Белоруссия: создание нации), Б. Дмитришин (Москва и Украина, 1918—1953: исследование русской большевистской национальной политики), А. Адаме (Большевики на Украине. Вторая кампания, 1918—1919), А. Мазур (Финляндия между Востоком и Западом), Р. Салливэн (Советская политика и Украина, 1917—1957), Р. Пайпс (Создание Советского Союза. Коммунизм и национализм, 1917—1923).
Общим для всех содержащихся в этих работах концепций и утверждений теоретического характера является то, что одной из причин «нереальности» принципа права наций на самоопределение в условиях Советской власти объявляется «теоретическая несостоятельность», «внутренняя противоречтгвость» большевистской трактовки этого требования.